Первые литературные знакомства батюшков приобрл

Биография, Батюшков Константин Николаевич. (+ фото) - exadylloui.tk

В.А.Жуковский – основоположник русской литературной баллады. а в г. приобрел известность, опубликовав вольный перевод элегии английского поэта завязались его первые литературные знакомства (А.Ф. Воейков, А.Е. Измайлов и др.). . Батюшков Константин Николаевич (—), поэт. Константи́н Никола́евич Ба́тюшков (18 [29] мая , Вологда — 7 [19] июля , Тогда же познакомился он и с В. А. Жуковским. В это же время состоялось знакомство Батюшкова с Н. М. Карамзиным, часто бывавшим в Ещё в году Батюшков был заочно выбран членом литературного общества. литературы Саверио Беттинелли. Автор полагал, что у Данте была великая душа В истории знакомства русских читателей с "Комедией". Данте особая Батюшков приобрел "Inferno" * из серии "Biblioteca italiano". * "Ад" ( итал.). 12 Известно, что романтики первые возвели личность и судьбу писателя.

О жизни и сочинениях К. Н. Батюшкова (Л. Майков) — Викитека

В таких случаях, при затруднительности сношении между столицей и провинцией в старое время, родители поручали надзор за своими детьми, отданными в петербургские учебные заведения, родственникам или землякам, жившим в столице.

Так поступил и Николай Львович. Будучи помещиком в так называемой Уломе, то есть в том крае, который расположен по течению Шексны в смежных уездах Новгородской и Ярославской губерний, а из губернских городов всего ближе к Вологде, Николай Львович находился в частых сношениях с этим городом и имел там много знакомых; попечениям одного из них, проживавшего в то время в Петербурге, он и вверил своего сына в бытность его в пансионе Триполи.

Это был Платон Аполлонович Соколов, помещик в Пошехонском уезде, сын тамошнего предводителя дворянства в последнем десятилетии прошлого века Сведений о нем у нас очень мало; видно, однако, что он был человек, не лишенный образования: Перевод этот, исправленный Триполи, был тогда же напечатан по желанию Соколова, с посвящением ему, в котором юный переводчик с признательностью говорит о благодеяниях, оказанных ему Платоном Аполлоновичем.

По шестнадцатому году Батюшков оставил пансион Триполи. По существовавшему в то время обычаю в этом возрасте кончалось обучение дворянского юноши. Но, по счастью, не так рано завершилось образование Константина Николаевича: Прежде всего, к пополнению образования Батюшкова послужило его обширное чтение.

Читать он полюбил еще на школьной скамье. Еще четырнадцати лет из пансиона писал он отцу: Вы, любезный папенька, обещали мне подарить ваш телескоп: Этот перечень книг, которые желал иметь наш юноша, очень любопытен: Очевидно, юноша был в той поре, когда проснувшаяся любознательность жадно бросается на всякие книги и читает все без разбора. В одной позднейшей своей статье Батюшков изображает эту страстную любознательность, и в его словах, даже сквозь украшения цветистого слога, нельзя не подметить автобиографических черт.

В юности, говорит он, человек особенно доступен всевозможным увлечениям: Все это, без сомнения, переживал сам Батюшков на пороге жизни, и нужно сказать, что текущая литература того времени, по преимуществу, литература всевозможных доктрин, систем и философских построений, представляла множество соблазнов для молодого, неустановившегося ума.

Как бы то ни было, но круг чтения Батюшкова был очень велик. Из французской литературы он ознакомился не только с главными ее представителями двух последних столетий, но и с разными писателями второстепенными и третьестепенными; напротив, из немецких писателей он, очевидно, читал в то время очень немногих и во всяком случае не читал еще тех своих современников, которые составляли уже лучшее украшение германской литературы.

Произведения последних едва проникали тогда в Россию, между тем как сочинения французских писателей века Людовика XIV и затем XVIII столетия были, так сказать, ходячею монетой в русском обществе, и знакомство с ними признавалось непременным и главным условием образованности.

На этой-то почве и предстояло воспитаться дарованию нашего поэта. Но, кроме книг, довершению образования Батюшкова содействовало живое слово — советы и указания М. Муравьева, родственника и приятеля его отца. Известны прекрасные слова, сказанные о Муравьеве Карамзиным: И действительно, Муравьев был человек необыкновенный.

Сын умного и просвещенного отца, питомец Московского университета, он всю жизнь не переставал обогащать свой ум разнообразным чтением, а с образованием соединять высокий нравственный характер: Патриот в самом лучшем значении этого слова, он всего более желал развития серьезного образования в нашем отечестве и много забот положил он на это дело, когда волею императора Александра, своего бывшего питомца, был призван занять должность попечителя Московского университета и товарища министра народного просвещения: Муравьев питал глубокое уважение к классическому образованию и притом уважение вполне сознательное, ибо сам обладал прекрасным знанием древних языков и литературы и в этом знании почерпнул благородное, гуманное направление своей мысли.

Вместе с тем он был знаком с лучшими произведениями новых литератур, также в подлинниках. Мягкости и благоволительности его личного характера соответствовал светлый оптимизм его философских убеждений, и тою же мягкостью, в связи с обширным литературным образованием, объясняется замечательная по своему времени широта его литературного суждения: Первые указания на сношения Батюшкова с Муравьевым мы имеем только от года; но, без сомнения, и ранее того Михаил Никитич знал даровитого юношу, ценил его способности и принимал участие в заботах о его воспитании и образовании.

Объясняя в году Жуковскому, с каким удовольствием писал он статью о сочинениях М. В речи, которую Батюшков написал в году для произнесения в Обществе любителей российской словесности при Московском университете, он сделал следующую характеристику Муравьева: Ученость обширную, утвержденную на прочном основании, на знании языков древних, редкое искусство писать он умел соединить с искреннею кротостью, со снисходительностью, великому уму и добрейшему сердцу свойственною. В этой характеристике вполне обнаруживается то глубокое уважение, какое благодарный ученик питал к своему благородному руководителю.

Муравьев был для Батюшкова своего рода университетом. Посмотрим же, в чем именно состояло это руководство. Прежде всего, влиянию Муравьева следует приписать то, что Батюшков обратился к занятиям классическим. По их примеру Батюшков принялся за изучение латинского языка и скоро овладел им настолько, что мог более или менее свободно читать римских авторов. Кто именно был его учителем — неизвестно; быть может, сам Михаил Никитич, а вероятнее — Николай Федорович Кошанский, который по окончании курса в Московском университете был вызван Муравьевым в году в Петербург и под его ближайшим руководством занимался изучением древностей и истории искусства С изучением латинского языка Батюшкову открылся способ к непосредственному знакомству с древним миром, и особенно с его литературными богатствами.

Эту точку зрения Батюшков применял впоследствии к оценке явлений русской литературы. Из ч римских поэтов Гораций и Тибулл сделались его любимцами, и он охотно брал их себе в образец. Затем, влиянием Муравьева объясняется в Батюшкове раннее развитие здравого литературного вкуса.

Как мы сказали, Муравьев не стремился к нововведениям в словесности, но при богатстве своего литературного образования не мог быть односторонним и слепым исследователем псевдоклассической теории. Хотя смутно он, однако, сознавал искусственность ее требований.

В таком смысле высказывается и Батюшков, едва оставив школьную скамью: Соколову, посвящая ему Платонове слово, — пусть послужит тому оправданием моя крайняя молодость; да и возможно ли на чужом языке передать пафос, благородную простоту и то выражение искренности, которые господствуют в подлиннике?

Высокопреосвященный Платон, имя которого стало в России синонимом красноречия, обладает своим особым слогом. Таким образом, едва прошедши курс школьной риторики, юноша хвалил оратора не за блеск его метафор, не за смелость противоположений, эти обычные приемы старого ораторского искусства, а за благородную простоту, за искренность чувства, за непосредственность творчества, которые находил в его произведениях.

Подобные суждения не совсем были обычны в старое время, и не в школе, конечно, а в беседах с таким образованным человеком, как Муравьев, могли они сложиться у Батюшкова. Но что еще важнее, Муравьев возбудил в своем питомце потребность поработать над самим собою и установить свой нравственный идеал.

Раннее чтение без разбора ставило пред юношей такой ряд учений и систем, что разобраться в нем было ему, очевидно, по силам. В эту-то пору умственного развития Батюшкова явился перед ним, в лице Муравьева, руководитель, который мог дать кипучей работе юношеского ума более правильное течение.

Таким именно наставником был для Батюшкова пламенный идеалист Муравьев, со своим учением о врожденном нравственном чувстве, о суде своего сердца или совести, который для человека должен быть выше всех возможных наград. Разбирая впоследствии сочинения Муравьева, Батюшков с особенным удовольствием останавливается на его рассуждениях о нравственности. Тихая, простая, но веселая философия, неразлучная подруга прекрасной, образованной души, исполненной любви и доброжелания ко всему человечеству, с неизъяснимой прелестью дышит в сих письмах: Здесь видна вся душа автора.

Чувствую сердце мое способным к добродетели. Оно бьется с сладостною чувствительностью при едином помышлении о каком-нибудь деле благотворительности и великодушия. Имею благородную надежду, что будучи поставлен между добродетели и несчастия, изберу лучше смерть, нежели злодейство. И кто в свете счастливее смертного, который справедливым образом может чтить себя? Как у Муравьева эти принципы были плодом его образования, так и Батюшков, выходя на жизненную борьбу, старался чтением и размышлением воспитать себя и выработать свои нравственные убеждения.

Мы не станем утверждать, чтоб от самой юности он всегда оставался верен нравственному учению Муравьева; но сущность этого учения была им усвоена от молодых ногтей и с годами все глубже внедрялась в его душу: В прежнее время люди выходили в жизнь моложе, чем ныне, когда школа, с многочисленными предметами учения, вынуждена долго задерживать молодежь в своих стенах, но выходили не с ограниченностью детского кругозора, а с известною зрелостью понятий, потому что тогда было больше нравственной связи между поколениями и выработанное старшим доверчивее усваивалось младшим.

Поэтому не следует удивляться, что и Батюшков, потерявший своего ментора всего на двадцатом году жизни, успел много вынести из его нравственной школы. Противники Карамзина и его почитатели.

Вольное Общество любителей словесности, наук и художеств. Оленин и литературный круг, собиравшийся в его доме.

Батюшков, Константин Николаевич

Муравьев дал направление умственному развитию и нравственному характеру своего горячо любимого племянника; он же оказал ему покровительство и в чисто житейских обстоятельствах. Несмотря на то что в первые годы текущего столетия жила в Петербурге старшая сестра Константина Николаевича, бывшая в замужестве за Абрамом Ильичом Гревенсом, и что к ней приезжали гостить две другие сестры, незамужние Александра и Варвара, юноша жил не с ними, а в доме М.

Муравьева, где его окружало скромное довольство и нежная заботливость счастливой родственной семьи: Лето года Батюшков провел с Муравьевыми на даче на Петергофской дороге 29а в конце того же года он был определен М.

Муравьевым на службу во вновь образованное министерство народного просвещения: Он, без сомнения, не был обременяем обилием канцелярских занятий; но при всем том служба эта очень не нравилась юноше, он был небрежен к ней, и эта небрежность поставила его в дурные отношения к ближайшему его начальнику, Николаю Назарьевичу Муравьеву, старшему письмоводителю или правителю попечительской канцелярии.

Вот как рассказывал об этом столкновении несколько лет спустя сам Батюшков в одном письме к Гнедичу Муравьев, человек очень честный и про которого я верно не скажу ничего худого, ибо он этого не стоит, наконец, Н. Муравьев, негодуя на меня за то, что я не хотел ничего писать в канцелярии мне было 17 летсказал это покойному Михаилу Никитичу, а чтобы подтвердить на деле слова свои и доказать, что я ленивец, принес ему мое послание к тебе, у которого были в заглавии стихи из Парни всем известные: К тому же Михаил Никитич знал, что юноша не все же предавался праздности: Между сослуживцами Батюшкова по департаменту народного просвещения было несколько молодых людей, которые испытывали свои силы на литературном поприще: Языков и с года — Н.

Гнедич; директор канцелярии министра графа П. Завадовского также был писатель и журналист — И. Мартынов, приобревший впоследствии известность своим переводом греческих классиков. Не удивительно поэтому, что Батюшков, вращаясь в такой среде и, сверх того, поощряемый дядей, стал писать стихи: Первое стихотворение Батюшкова носит на себе меланхолический характер, но меланхолия эта едва ли порождена впечатлениями личной жизни поэта; если в его элегии слышно безотчетное томление молодой души, то вместе с тем отзывается и повторение чужих поэтических мотивов.

К неудавшейся попытке жениться присоединился затянувшийся перевод в гвардию, которого он ожидал некоторое время в Каменце-Подольскомпри штабе А. В году расстройство личных отношений с отцом дополнилось смертью последнего. В тяжёлые минуты сомнений Батюшков обратился к Жуковскому, ища его совета, чем наполнить ему свою душевную пустоту и как принести пользу обществу. И Жуковский постоянно ободрял его в своих письмах, уговаривал и настойчиво побуждал трудиться, говорил ему о нравственном значении поэтического творчества, поднимая упавший дух своего друга.

В конце года он уже уведомлял Жуковского о своих новых произведениях, говоря, что только в творчестве он находит некоторое утешение от душевной тоски; его невыразимо потянуло к друзьям и, подав перед новым годом в отставку, которую получил в апреле, Батюшков отправился в Москву. В это время он относительно много писал: Весной года Батюшков отправился на юг, в Одессупоправлять своё здоровье.

В Одессе Батюшков поселился у знакомого ему графа К. Здесь его настигло письмо А. Тургеневакоторый выхлопотал для Батюшкова место при дипломатической миссии в Неаполе. Однако теперь, когда исполнялась заветная мечта побывать в Италии, Батюшков отнесся к извещению Тургенева холодно; чувство разочарования жизнью снова проснулось в его душе: В конце ноября года он покинул Санкт-Петербург и в начале года был уже в Венеции.

Италия произвела на Батюшкова сильное впечатление. Важной для него была встреча с русскими художниками, в числе которых были Сильвестр Щедрин и Орест Кипренскийжившие в то время в Риме. Однако вскоре пришли тоска по России, вернулось подавленное настроение духа; к этому присоединились еще служебные неприятности. Получив весной года отпуск для лечения, Батюшков уехал на воды в Германию.

В году его душевная болезнь, имевшая наследственный характер, не проявлялась ещё резко, но уже сказывалась в поведении поэта. В году болезнь обострилась; весной Батюшков на короткое время появился в Петербурге, затем уехал на Кавказ и в Крым, где его сумасшествие проявилось уже в самых трагических формах: В году Батюшкова привезли в Петербург, где его приняла на своё попечение Е.

Муравьева, а в следующем году на средства, пожалованные императором Александром Iего отвезли в частное психиатрическое заведение Зонненштайн в Саксонии. Там он провёл четыре года без всякой, однако, для себя пользы; и его было решено вернуть в Россию.

В Москве острые припадки почти прекратились, и безумие его приняло тихое, спокойное течение. Ещё в году Батюшков писал Жуковскому о себе следующие слова: Бог и рассудок спасли.

Батюшкова в Спасо-Прилуцком монастыре Пять лет он пробыл в Москве. В году его посещал А.

  • О жизни и сочинениях К. Н. Батюшкова (Л. Майков)
  • Биография, Батюшков Константин Николаевич. Полные и краткие биографии русских писателей и поэтов.

В году Батюшков был уволен в отставку и его поместили в Вологде в доме его племянника Г. Гревенса, где он просуществовал до своей смерти ещё 22 года, скончавшись от тифа 7 июля года. Похоронен в Спасо-Прилуцком монастырев пяти верстах от Вологды. В Вологде установлен памятник архитектор В. Творчество[ править править код ] Значение Батюшкова в истории русской литературы и главная заслуга его заключается в том, что он много потрудился над обработкой родной поэтической речи и придал русскому стихотворному языку такую гибкость, упругость и гармонию, каких ещё не знала до тех пор русская поэзия.

По мнению Белинскогосовершенство пушкинского стиха и богатство поэтических выражений и оборотов было в значительной мере подготовлено трудами Жуковского и Батюшкова.

В руках Батюшкова русский язык, действительно, является послушным орудием, и искусство владеть им никому из современников, кроме Крылова, не было доступно в равной с ним мере.

Красота и совершенство формы, правильность и чистота языка, художественность стиля составляют главное достоинство стихотворений Батюшкова.

Безукоризненность отделки каждого стихотворения составляло постоянную заботу Батюшкова; над каждым словом он работал упорно и мучительно: Beall Наконец, то же самое говорил Лагарп в примечаниях к переводу эпопеи: Вот отрывок, посвященный Тассо-баталисту стихи 23— Я самъ среди смертей Как и Лагарп, Батюшков начинает этот фрагмент обращением к Тассу, но в следующих строках меняет расположение материала В й строке шесть французских александренов редуцированы до двух ключевых фраз: Батюшковское прочтение не представляется очень убедительным, но именно благодаря ему родилась идиома среди смертей.

Между тем весь этот фрагмент имеет чисто литературное происхождение, и грозный античный бог упоминается в нём далеко не случайно.

Стихам 25—27 батюшковского послания соответствуют следующие места у Лагарпа: К первому из процитированных мест Лагарп сделал примечание: Среди выкованных на нём изображений была битва при Акциуме Virg.

Творчество Батюшкова кратко

VIII, — ] Из каталога богов во французском стихотворении исключены Диры Фуриикоторых Вергилий в других местах называет их греческим именем Eumenides Grandsen Лагарп сливает Распрю и Беллону в единый образ: Последний атрибут Батюшков также передает Эвменидам: Следует добавить, что Лагарп и Батюшков ясно представляли себе роль классических аллюзий у Тассо. V, viii, 4 Етотъ стихъ взятъ изъ Енеиды, вотъ латинской: Интерес к проблеме источников поэмы Тассо Батюшков не утратил и в последующие годы Этот пример демонстрирует зыбкость грани между случайным и закономерным в генезисе художественного текста: XVI, xvi, 8 ].

Такая транспозиция предполагает хорошее знание оригинала: Тассо намеренно сближает топологию сада и леса Chiappelli Кульминацией обоих посланий становятся строки, в которых тематическое разнообразие творения Тассо уподоблено переменчивости Протея: В резюмирующем пассаже возвращаются мифологические образы: Эта конструкция грамматически двузначна: У Лагарпа стихи 87— Последняя деталь требует пояснения.

Не так обстоит дело с пересказом эпизодов из Тассо: При таком подходе к поэме сцены, в которых действует Армида, приобретали особую важность. Батюшков не разделял мнения Лагарпа о том, что присутствие персонажа, подобного Армиде, совместимо с жанровыми законами героической поэмы.

В письме к А. Батюшков предлагает читателю вспомнить эпизоды волшебного сада: Сады Армиды были сотворены ее чарами [per incanto Ger. XIV, lxx, 5; ср. XV, xlvi, 8 ] на острове в бескрайнем море [in pelago infinito XV, xxiii, 6 ]. У Батюшкова мирта, которую римляне считали деревом Венеры Seyffert; и др. Амур, - 24 - также как Ринальдо, возлежит подъ миртою густой стих 34 У него пустынник Петр предупреждает Ринальдо о соблазнительных фантомах заколдованного леса ср.

Чаще всего интересующее нас слово появляется в переводе тех песен, где действует Армида. Чтобы преодолеть трудности, возникающие при - 25 - осмыслении этих строк, их надо прочесть от конца к началу: Сложность усугубляется из-за рифмы сотворенной: